О, моя бессильная когтистая ручонка,
Крепко сжатая его тёплой пятернёй! –
Он вёл меня по запретной тропе
Через высокую, не скошенную летнюю траву,
А охотнички за кровью пикировали
И жужжали вокруг наших голов,
Держась в воздухе на тоненьких крылышках.
...Чёрный парасоль, тени мёртвых ну и всё прочее.
Те колокольчики на моём дурацком колпаке
Лишь подтверждали мой досадный порок,
Венчая мой серьёзный бледный лик
С нелепейшим выражением страдания.
Улыбка на его загорелом лице,
Его белые, слегка неровные зубы,
Приятная шершавость рук,
Чёрная земля, забившаяся под ногти.
Войдя под сень лесных дерев,
Я закрываю парасоль
И чувствую страх, будто бы что-то потеряю.
В ответ на мою нерешительность
Он раздвигает ветки, преграждающие нам путь.
Я осмеливаюсь улыбнуться в знак стеснительного оправдания.
О, знает ли он, каких призраков я тащу за собой,
А какой ужасный эпилог я ожидаю!?
Мальчишеская рука этой старой девы
Выдаёт секреты, скрываемые её лицом.
Можешь ли ты понять, что моя тень лежит рядом
С петлёй времени, которая неизменно страшит меня?
Понять тот факт, что я беспечно шагнула
В свою персональную страшную западню?
Ты идёшь, а я украдкой смотрю на твой ремень...–
Должна ли я стремиться испытать то,
чего никогда не испытывала?
Но вместо этого трясущаяся рука старой девы
Поливает цветы
На её древней могиле.
